ЕСИН СЕРГЕЙ ОПИСЬ ИМУЩЕСТВА ОДИНОКОГО ЧЕЛОВЕКА СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Для возраста в 75 лет — мне пока столько — горшку можно дать на два-три года меньше. Вещи тоже стареют, хотя, в принципе, живут значительно дольше людей. Написана картина легкими, почти прозрачными красками, которые пропускают белизну подсвечивающей их фарфоровой основы. Мужчина, чей взгляд я не могу выдержать и десяти секунд. Я привез его с Камчатки, из одного из своих самых первых больших путешествий.

Добавил: Gojinn
Размер: 58.25 Mb
Скачали: 97642
Формат: ZIP архив

На даче, на подоконнике террасы, куда я давно сваливаю весь текущий имуществ, лежит величиной опичь мужской кулак стеклянный поплавок от рыбацкой сети.

Я привез его с Камчатки, из одного из своих самых первых больших путешествий. Литой этот шар обтянут тонкой веревочной сеткой. Иначе каким образом эти моллюски успели бы устроить свою колонию. Поплавок оторвался от рыбацкой сети, его долго носило по волнам, потом выкинуло на берег. Обитатели белых раковинок умерли, но утвердили свое присутствие.

В технологии написания любой пространной вещи всегда очень важна композиция: На клавиши инструмента надо нажимать так, чтобы получилась мелодия. Отчетливо понимая, что самым первым фрагментом в моем сочинении будет стеклянный шар, я долго думал над вторым. У меня в распоряжении были: Так уж получилось, что в моих руках сосредоточились незначительные ценности трех поколений моей родни. есан

Я долго обо всем этом размышлял и все-таки остановился на большом обливном глиняном горшке — в человекв тридцатых годов прошлого века в нем привезли из Таганрога абрикосовое варенье. Мне было не больше пяти.

Сергей Есин — Опись имущества одинокого человека

Все помню, даже каким-то образом горшок стал тем предметом, к которому привязаны мои самые первые детские воспоминания. В детских воспоминаниях нет ни дат, ни названий местности. Это много позже от совпадений и анализа обстоятельств и рассказов взрослых возникает полная картина. Мои воспоминания тоже состоят из фрагментов, которые потом слепились, и проявилась некая счастливая кинолента.

Конечно, в ней принимает участие и большой глиняный горшок. Я вижу этот горшок, по-музейному артефакт, на письменном столе в верхней комнате на даче. Музейное дело требует точности. Впервые я отношусь к горшку не как к функциональной вещи повседневного быта, а как к сохраненному, почти драгоценному предмету — хранителю времени и обстоятельств жизни.

Для возраста в 75 лет — мне пока столько — горшку можно дать на два-три года меньше. Горшок, по-украински его еще называют махоткой, прекрасно сохранился. Полиэтилен появится еще почти через полвека. В общем, украинский вариант классической греческой амфоры.

В этой амфоре, из Таганрога, где мы с мамой и отцом отдыхали летом у тети Тоси, привезли в Москву варенье. Светлое и прозрачное, как молодой мед, с крупными абрикосами, плававшими в солнечной тягучей субстанции.

Что потом хранилось в этой махотке — не серней.

Читать книгу Опись имущества одинокого человека Сергея Есина : онлайн чтение — страница 1

Она вынесла все переезды, продержалась многие годы, а последние четверть века, после того как оказалась на даче, в ней солили огурцы. За сезон три или четыре порции огурцов с укропом, чесноком и смородиновым листом кисли в этой амфоре не меньше недели. Потом огурцы перекладывались в стеклянные банки, а амфора всю зиму отдыхала в холодной летней кухне. Возможно, от перепада температур возникла наверху, под самым отворотом, крошечная трещинка, которая, боюсь, будет расползаться.

  ЭРИК СААДЕ WIDE AWAKE РИНГТОН СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Вещи тоже стареют, хотя, в принципе, живут значительно дольше людей. Но теперь — детские, почти младенческие воспоминания, которые я связываю с амфорой и Таганрогом. Во-первых, крошечный домик, где-то почти у моря, кусты и цветы.

Абсолютно уверен, что домик находился неподалеку от знаменитого памятника Петру I работы скульптора Антокольского. Через десять или двадцать лет, когда я снова, уже взрослым или почти взрослым, попал в эти места, я сразу же своей детской, цепкой памятью все узнал. Но домика уже не было…. Во-вторых, с тех своих почти младенческих времен я помню поразительный эпизод, связанный с морским купанием.

Не красоту мелкого и теплого Азовского моря, а свое ощущение полноты счастливого удовольствия и свою удивительную легкость, почти невесомость, почувствованную впервые в жизни. Дядя Ваня мой, много позже крестный, он — муж моей тетки по матери, тети Тоси.

Акции сегодня

Мужская рука, прижимая маленького и голенького к себе, внесла меня в море. Оно было теплым, как компот. Я не челтвека утонуть, потому что дети всегда бессмертны. Но ощущение счастья и полета осталось навсегда. Я и сейчас могу вспомнить то свое состояние.

Мне это совершенно определенно.

О книге «Опись имущества одинокого человека»

Один портрет — оба сделаны по фотографиям — выполнен на дереве, некий аккуратно вырезанный медальон. На нем —. А вот и другой портрет. Чтобы быть совершенно точным, как в музее, приведу размеры, я их только что снял столярным деревянным метром: Фотография, с которой был сделан портрет, мне доподлинно известна: Она в расцвете своей женской красоты.

Русское лицо, светлые большие глаза, волосы, причесанные на прямой пробор, и замечательное ощущение уверенности. Деревня иногда давала такие редкие по благородству типы. После ареста отца в году, примерно через год, уже после того, как его осудили по знаменитой статье Но одиоокого постоянно видел и толстые конверты, и большие листы бумаги, покрытые синими буквами витиеватого отцовского почерка, и ночью, просыпаясь, видел маму, что-то пишущую под абажуром за обеденным столом.

В то время она могла писать лишь жалобы в суд — нас, после ареста отца, выселяли из квартиры в Померанцевом переулке — или письма отцу. Наверное, с одним из ответных писем попала в Щербаковские лагеря и ее фотография, еще довоенная. Челоека том, как отец, блестящий оратор и юрист, устроился в лагере, я где-то уже писал. Ни больше ни меньше он стал официальным лагерным юрисконсультом и одновременно — авторитетом на зоне.

Мамин портрет, выполненный кем-то из зэков, сохранивших в лагере свои навыки художника, прибыл именно с берегов Рыбинского водохранилища. Я хорошо помню, что первоначально портрет довольно долго лежал свернутым в небольшой рулон на буфете, сверху. Как-то мы с братом затеяли в нашей комнате на улице Качалова драку, это был уже, как минимум, мой официально третий или четвертый в Москве адрес. Из Померанцева переулка нас, семью репрессированного, уже выселили.

Итак, драка — я был и младше, и слабее, я схватил, защищаясь, этот рулон, но брат отобрал его у меня и человеека им бить меня по голове. С тех пор на портрете, висящем сейчас в очень красивой, отливающей перламутром строгой раме, появилось несколько полос осыпавшейся краски.

Это комната моей покойной жены. Зеркало огромное, оно почти достает до потолка, а дом сталинской эпохи, и высота потолка — три с половиной метра. Зеркальное полотно вставлено в раму красного дерева, в свою очередь, стоящую на низкой подставке. Это низенькая, на ножках, полка с вделанным в нее большим жестяным ящиком, выкрашенным изнутри зеленой краской.

  КНИГА МАКСИМОВ ПЕСТАЛОЦЦИ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Предполагалось, что в ящик будут ставиться вазы с цветами, или цветы клались охапкой. Наверное, на эти тумбы должны были помещаться канделябры. Это огромное зеркало — у него есть профессиональное название: Есть даже фотография — это мамина тетка, тетя Валя, сидит в кресле — вальяжная, полненькая по моде начала ХХ века, с какой-то повязкой на волосах; она же отражается в этом зеркале. Зеркало, наверное, еще до сих пор в частицах своей амальгамы хранит облики тети Вали, а потом матери и облик моей покойной жены.

Когда я сейчас смотрю в это зеркало, в нем отражаются только книжные шкафы вдоль противоположной стены комнаты. В эту комнату я теперь захожу редко. Как же читателю будет трудно разобраться во всех перипетиях отношений моей семьи! На вазах были изображены условные античные сюжеты — женщины в развевающихся одеждах и прочее.

Сейчас осталась только одна, с отбитой верхушкой. Она венчает холодильник в той же комнате.

Процесс продолжился, когда умерла моя жена. Оба раза я почти терял сознание и плохо помню, что имущоства. Так я отдал и мамины золотые часы с россыпью, вернее, осколками бриллиантов на браслете, маминой племяннице, один или два раза приезжавшей к нам из тогда еще не заграничного Львова.

До этого жене моего и нашего с женой друга я подарил перстень, прекрасное кольцо с огромным топазом, привезенное мною из Индии.

Сергей Есин написал книгу о «живых» вещах

Жертвы — они всегда подразумевают прощение. Но надо вернуться к одипокого на холодильнике. Я всегда грустно улыбаюсь: Впрочем, все в доме достаточно ветхое, и я боюсь, что все рассыплется, едва лишь я закончу эту опись.

Одиноклго моей жизни есть вещи и предметы, неудалимые из памяти, даже если в реальности они давно уже исчезли. Насколько я помню себя и окружающее меня в раннем детстве, у нас в доме никогда не было никаких особенно ценных вещей. Во всем царила какая-то скупость. Как я уже сказал, отчетливо и ясно я помню себя с четырех или пяти лет. По крайней мере, помню день начала Великой Отечественной войны и мое, наше первое жилье — кооперативную комнату в московской квартире, возле Земляного Вала.

По крайней мере, челвоека мебель из той комнаты, как я сейчас понимаю, чрезвычайно небогатая, переехала оттуда сначала в дом в Померанцеве переулке, затем отправилась на Малую Никитскую.

Одно время улица эта была Омущества. Актер-мхатовец умер в году, тогда же улицу назвали его именем. А мебель, о которой, может быть, напишу чуть позже, так и сопровождает меня всю жизнь.